October 28th, 2013

журнал, который делался изнутри процесса и процесс генерировал

Читатель, привыкший к современному облику «ХЖ», будет заметно удивлен, увидев его первые шесть номеров, сверстанных по макету Елены Китаевой. Формат, приближавшийся к А3, скачущий по странице текст, принимающий всевозможные конфигурации, — «агрессивный и нефункциональный», по выражению Литичевского, дизайн не только превращал издание в арт-объект, но и бросал вызов читателю, словно проверяя серьезность его намерений погрузиться в чтение, далекое от формата easy reading.

«Русский художник <…> в гораздо большей мере остается в пространстве языка <…> та роль, которую играет в Москве “Художественный журнал”, и тексты художников в нем — лишь самое поверхностное тому подтверждение», — писала в 1997 году Екатерина Дёготь, также долгое время проработавшая в «ХЖ».

Журнал не просто отражал те или иные события, он реагировал на процесс самым активным образом, зачастую участвуя в нем. Факт художественной жизни нередко становился таковым именно потому, что так или иначе был представлен на страницах издания, а для отдельных авторов опубликованный здесь текст мог стать частью нового проекта (например, манифест «Партии животных», написанный Олегом Куликом и Людмилой Бредихиной). «Это был журнал, который делался изнутри процесса и процесс генерировал, — вспоминает критик Ирина Кулик, работавшая в «ХЖ» с самого его основания. — Рядом с “ХЖ” были Школа кураторов, Лаборатория визуальной антропологии Валерия Подороги. Сам процесс был довольно малолюдным, все его участники так или иначе имели отношение к “ХЖ”».

Программной задачей Мизиано было обеспечить обширную теоретическую платформу для осмысления современного искусства в широком смысле, что представлялось затруднительным в условиях сложившегося информационного вакуума и почти полного отсутствия основополагающих текстов, изданных по-русски. Переводы из таких теоретиков и философов, как Николя Буррио, Джермано Челант и Бенджамин Бухло, философов Жана Бодрийяра и Славоя Жижека составляли существенную часть каждого номера — наравне с текстами и интервью западных художников от Марселя Дюшана до Марины Абрамович и большими статьями о них. Блок критики был создан по настоянию Андрея Ковалева, недавно защитившего диссертацию по художественной критике 1920-х годов и стремившегося разработать методологию критики в 90-е.

file

Поворотные моменты в истории «ХЖ» в некотором роде отражаются в изменениях дизайна журнала — по утверждению Мизиано, они всегда были связаны с концепцией издания. В 1996 году увидел свет седьмой номер «ХЖ», обозначивший один из таких поворотов. Журнал отчасти распрощался с былой «отвязностью» и интерактивностью: дизайн стал более «умеренным», исчезла, в частности, секция открытых писем, где вели диалог участники событий, самовыражения художников на его страницах поубавилось. Номера «ХЖ» к тому же приобрели отчетливую тематическую направленность.

Темы номеров — искусство и наука, историческая память, телесность — отражали основополагающий набор проблем, который волновал художников начиная с первых послевоенных поколений. Формат журнала существенно «замедлился», из него ушла привычная «реактивность». Вместо быстрого, пусть и вдумчивого отклика на происходящее читателю предлагался формат большей погруженности и сосредоточенности. Тексты самых разнообразных авторов — от российского специалиста по авангарду Александры Шатских до манифестов западных художников наподобие Стеларка — делали журнал явлением «вне времени», интересным для чтения в любой момент без привязки к конкретным событиям.

Ткань номера выстраивалась из рассуждений Дональда Каспита о декадансе, Марины Гржинич о ретроавангарде, интервью Акилле Бониты Оливы, прослеживавшего судьбу авангардного проекта сегодня. Для редакции номер стал программным в том смысле, что позволил четко артикулировать критическую позицию относительно складывающейся художественной системы с характерной тягой к промышленному тиражированию событий, неразличимости актуального процесса и поп-культурного мейнстрима и ориентации на рынок.

Неоднородным на протяжении всей истории «ХЖ» был и состав редакции, на котором не могли не отразиться смены поколенческих вех (при желании оставаться индикатором последних веяний новых сотрудников просто невозможно было не приглашать), а также постоянные перегруппировки художественного сообщества (одной из таких травм «институционализации дружбы» стал раскол этого сообщества после скандала с I Московской биеннале). Как заметил Георгий Литичевский в своей статье к юбилею издания (№ 89, 2013), журнал в определенном смысле можно изучать через стиль его редакторов, выделив отдельно «“ХЖ” времен Влада Софронова, или Вадима Руднева, или Лизы Морозовой, или Дмитрия Потемкина».

За журналом прочно закрепилась репутация левого, что, впрочем, никогда не было сознательной целью для Мизиано. Но чем более становилось ясно, что упрочивающийся в стране капитализм вместо нормализации проносит маргинализацию, тем отчетливее выражалась критическая позиция журнала и все более фокусировалась на левом полюсе. Персонажи из числа «новых левых» (Дмитрий Виленский, Кети Чухров, Алексей Пензин, Илья Будрайтскис, Мария Чехонадских) составляют костяк редакции по сей день.

Как подчеркивали неоднократно Виктор Мизиано и его коллеги, иной критической идеологии, кроме левой, обеспеченной интеллектуальным ресурсом, в сегодняшнем международном контексте не существует. Важной задачей здесь становится избегание доктринерства, а также конъюнктурности и инкапсуляции. «Как только стало очевидно, что левая дискурсия становится частью технологии карьеры, небескорыстных интеллектуальных изысканий и вещью сугубо стратегийной — как левая позиция при неолиберальной субъективности, в большом количестве наблюдаемая на Западе, — для нас возникла проблема, как с этим работать, как этот феномен описать, зафиксировать и занять дистанцию по отношению к нему», — добавляет он.

«ХЖ» в настоящий момент — единственный независимый профессиональный журнал об искусстве и самый долгоиграющий проект из числа возникших на волне перестройки. Журнал неоднократно находился на грани выживания (по рассказам Мизиано, «в течение этих 20 лет журнал выходил в результате невероятных финансовых сальто-мортале») и тем не менее всегда отчетливо присутствовал на художественной сцене. Эффект его присутствия удивителен. «ХЖ» давно уже выходит крайне нерегулярно (первый номер за 2013 год вышел только в сентябре), но чувство разрыва (даже при столь большом интервале) не возникает все равно.

Программной задачей Мизиано было создать журнал сообщества. В какой-то момент казалось, что своей цели он достиг, но впоследствии журнал таковым быть перестал. Тем не менее в настоящий момент круг авторов — и в некотором роде читателей «ХЖ» — очерчен довольно ясно. В условиях принципиальной раздробленности среды и ее неимоверной мобильности «сообщество “ХЖ”» существует в диффузном состоянии, не как постоянный круг единомышленников, но в качестве потенциальных носителей определенных взглядов и идей, распределенных в разных точках планеты и не всегда в одинаковом составе сходящихся в одном месте в конкретный момент.

Журнал — проект коммунитарный. Работа над каждым номером происходит в форме длительных обсуждений, иногда групповых, иногда более индивидуализированных. В этом смысле для «ХЖ» во многом невозможно обращение к автору как носителю готовых навыков и идей (за исключением, конечно, состоявшихся критиков и теоретиков), способному выдать статью «на заказ». Финансовая составляющая здесь всегда настолько незначительна, что главным задействованным ресурсом становятся интерес и глубокая внутренняя мотивированность. «ХЖ» именно производит авторов.

Большая часть номеров «ХЖ» доступна в интернете, нового номера ждут. Но ссылки на статьи не перепощивают в соцсетях и не ведут войны в комментариях. Естественное, казалось бы, желание не измерять значение и смысл лайками и перепостами становится редкой привилегией. Черно-белые, но всегда четко продуманные иллюстрации и старомодный бумажный формат — в некотором роде он необходим. Доступность любой информации в сети компенсируется ее текучестью и невероятным зашумлением. Длинные серьезные статьи зачастую прочитываются на бегу, добавляются в закладки, сгружаются на компьютер в домашний архив. Отгородиться от потока на поверку оказывается непросто, если поток цифровой, — и очень легко, если ограничить его бумажной обложкой. И наконец, законченный и выпущенный в свет журнал — это продукт выбора. Редакции, редакторов, редактора.

http://www.colta.ru/articles/art/952