December 13th, 2013

поэический вечер Кирилла Корчагина

Центр Андрея Белого представляет:

16 декабря на Факультете свободных искусств и наук СПбГУ (Галерная ул. 58-60, кинозал) состоится поэтический вечер Кирилла Корчагина. Начало в 19.00

Ведущий вечера - Иван Соколов (он же автор нижеследующего текста)

1480669_290842664374160_558838154_nМосковский поэт, критик, Кирилл Корчагин — один из тех представителей молодого поколения, кто наиболее активно — если не сказать монументально — участвует в текущем литературном процессе. Не далее чем в этом месяце ему присудили премию Андрея Белого в номинации «литературная критика и проекты». Как критик, Корчагин — фигура, с которой, безусловно, нужно считаться. Рецензии в толстых журналах, кураторство «Хроники поэтического книгоиздания» в журнале «Воздух» (где Корчагин выступает одним из самых активных рецензентов), культуртрегерство на поэтических вечерах в Москве, филологические статьи, — индекс цитируемости прозы Корчагина велик, на неё ссылаются, с ней спорят, её ждут как обязательный отклик на ту или иную действительно актуальную поэтическую книгу.
При этом, возникает такое ощущение, будто бы стихотворения Кирилла Корчагина находятся в некоем вакууме. После выхода книги появилось несколько рецензий, но не вполне очевидно, насколько они исчерпывают «Пропозиции» как феномен. Достаточно обтекаемые отзывы в журнале «Воздух» (Лев Оборин, Анна Голубкова, Пётр Разумов), затем вроде бы дискуссия в альманахе «Транслит» (Сергей Огурцов и опять же Анна Голубкова), но и она сведена к довольно узкой проблеме (отсутствия) авторской интенции в этих текстах. Важная рецензия в «НЛО»: Евгения Суслова подробно пишет о «мета-экспрессионизме» Корчагина и об аналитизме лирического «я» в этих текстах («субъект здесь сам становится пейзажем»). Затем — рецензия Данилы Давыдова в «Новом мире», выполненная в энциклопедическом жанре и попутно раскланивающаяся со всеми предыдущими мнениями. Достаточно точный анализ некоторых особенностей «Пропозиций» можно найти в книге Александра Житенёва «Неомодернизм»: «Пафос “исследования” превращает книгу в ряд феноменологических экзерсисов, где изъятие субъектного центра мира приводит к его окончательному рассыпанию: “заздравные кубки расколоты / кентавры разъятые среди объедков / с чёрной пингвиньей кровью”».
Безусловно важно то, что говорит сам автор в манифесте: «Я ставлю … цель: реконструировать своеобразны[е] коллективны[е] миф[ы] … [, чтобы] с “приближенным к натуральному” экзистенциальным ужасом … посмотреть на заложенные в них противоречия». Сохраняя «границы собственно лирического высказывания», Корчагину, при этом, важно «не … солидаризироваться (в рамках текста, само собой) с той или иной высказываемой позицией» [1]. За это ухватываются почти все рецензенты, выстраивая дальше свою оценку скорее в соотношении с этим метаописанием, чем с собственно стихами. Специфична сама ситуация, где, оговариваясь о внутренних особенностях этих текстов, литературное сообщество в первую очередь нервно пытается отрефлексировать авторскую позицию. Корчагин, конечно, провоцирует на это, используя центоны, нарушая дискурсивную этику, но в итоге — большинство рецензентов пытаются ответить на вопрос «а что же хотел сказать автор?». Очевидна ирония всего происходящего.
Другой почти не затронутый вопрос — формальная сторона этих текстов. Пётр Разумов высказывается в духе того, что верлибризация здесь инструмент европеизации этих стихотворений, Сергей Огурцов отмечает «…монотонность „эпической” интонации, визуально равные строки, запись в одну строфу, минимум пунктуации, одинаково тяжелые (величественные) эпитеты, восторженный романтический дух и возвышенно-аскетический пафос — эта поэтика на редкость однородна и явно осознает эту однородность как задачу» [2], Данила Давыдов вторит ему, замечая «вязкость» этих текстов, но совершенно не ясно, какой вывод относительно содержания следует из конкретно этих наблюдений над формой. Александр Житенёв предлагает интересный грамматический анализ («я» — «ты» — «мы»), но вывод опять ведёт нас в сторону вопроса о субъектности этих стихов и их аксиологии.
Третий непроявленный момент — полное отсутствие какой бы то ни было внятной оценки стихотворений Корчагина в их соотношении с контекстом: что представляют собой «Пропозиции» на фоне сегодняшнего литературного процесса? Есть ли родственные эстетики? В самом деле, почему в рецензии Анны Голубковой в альманахе «Транслит» поэт Корчагин противопоставляется Всеволоду Емелину, а в книге Александра Житенёва — Андрею Родионову? Нет ли некой предвзятости в насильственном соположении этих фигур (пусть и в целях разграничения)? Какова рецепция этих текстов литературным сообществом (пишущими поэтами и прозаиками, а не критиками)? В плане генеалогических связей этой поэтики — свою лепту Центр Андрея Белого однажды уже внёс: см. видеодокументацию вечера «Сердце-обличитель» #4, где Кирилл Корчагин комментирует важные для него претексты.
Понятно, что уже описанные в существующих отзывах узлы (политическое vs.поэтическое, марксистский и «нордический» миф, ситуация тотального зияния лирического субъекта, неожиданное обращение к практикам поэтического экспрессионизма, образная система, рассмотренная Евгенией Сусловой и Александром Житенёвым) требуют дальнейшего разговора и описания. Эти и другие вопросы мы и постараемся затронуть в дискуссии после чтения стихов на вечере 16-го декабря.

[1] Кирилл Корчагин. Автокомментарий к подборке стихотворений "Памяти логического позитивзма" / #9 [Транслит] : Вопрос о технике, 2011
[2] Сергей Огурцов. Стиль зла (комментарий к публикации К. Корчагина) / там же


http://abcentre.info/85-korchagin-161213
https://www.facebook.com/events/569303339825316/