Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Кети Чухров. Метропоэма

Метропоэма

Действие происходит в Москве в вагоне метро.

Действующие лица:
Халил — 30 лет, наемный строитель, аспирант Политехнического института.
Магда — 55 лет, с Северного Кавказа, продает с тележки бутерброды и напитки для продавцов на крытом рынке в Коньково.
Сергей — графический дизайнер, 34 года, выпивший, возвращается с собрания политических активистов.
Зоя — его девушка, 28 лет, тоже выпила.
Тончик (по паспорту Платон) — мужчина лет 57, без определенного занятия и места жительства, славянской внешности, продает в метро разные, мало кому нужные товары по дешевке.

Остановка, открываются двери вагона, в вагоне сидят Сережа, Зоя, Магда. Входит Халил. У него на плечах огромный рюкзак, откуда торчит труба пылесоса, в руке открытая сумка, в которой вещи (судя по всему, посуда), завернутые в старые газеты, в другой руке свернутый матрас. Видно, что он переезжает. Кладет матрас на пол. Поезд трогается.

Все говорят громко из-за шума, пока поезд едет. Время — 23.57.


Магда:
Да не клади ты на пол,
на нем же спать,
а тут наплевано.
Сиденья вон пустые.

Халил:
Грязный он и так,
а мне через одну...

Сережа (немного пьян):
Чувак, ты че так нагрузился,
на такси не заработал?
Понятно, экономишь.
С квартиры выгнали?
Да ты расслабься,
ничего против хачей я не имею,
просто сочувствую.
Мы тоже вот в метро,
оставили машину,
выпили немного.

Халил достает книгу, после того как кладет сумку и рюкзак на пол. Это «Что делать?» Ленина.

Сережа (Халилу):
Левый гастарбайтер.
Мы тоже, кстати, левые.
С дискуссии вот едем,
тема: нематериальный
новый пролетариат.

Магда (подносит ему бутерброд):
Сегодня много так осталось,
салаты все я продала,
а бутерброды как-то не разошлись, возьми,
ведь все равно выбрасывать.

<...>

Тончик (хватается за верхние поручни и делает акробатический элемент):
Неизбывно все.
В армии я все время копал,
я думал, Ленин так приказал,
из армии бежал, в лесу лежал,
когда догнали, долго пинали,
так я дезертиром стал.

Глубокий раскол между людьми,
не помогает ничего — он изнутри.
Что угодно снаружи лепи,
инфраструктуру, институции, Интернет,
а получается совсем не так.

А мир, который ты же есть,
откройся мне и прикоснись
какой-нибудь
банальностью хотя бы.

<...>

Магда:
Там у них в западе главное дать понять,
что тебе ну никто не нужен,
это значит, конечно, что
и ты всем до фени.

Ну это, как если бы нутро умерло,
а тело осталось.
Я вот сейчас покажу
эту всеобщую ненужду:
смотри…

Как будто тебе в туалет пора давно,
а тебя заставляют улыбаться, чтобы
очень
приличным запомнили твои имидж и лицо.

Халил:
А я знаю, что такое ничто,
не философское,
а жизненное: когда понимаешь, что ты никто,
идешь в никуда, а сам харахоришься,
как будто кто-то и туда,

а впереди никого, ничего.

<...>

Тончик:
Я практически живу в метро,
потому что здесь всё:
газеты, люди, божественная архитектура,
скорость, глаза,
дети, любовь людей
и их большие сердца,
и даже еда,
а для продажи товаров
сотни вагонов,
для отдыха — пассажирские места,
а иногда,
смотришь, ласточка взлетит и усядется
под потолком одна.

<...>

Зоя:
Мы все время обсуждаем проблемы социума,
финансовый капитализм, труд,
стратегии, технологии, тактики и приемы,
мы хотим прогресса и улучшений,
говорим об эмансипации общества,
образовании, активизме,
хотим участвовать везде
всюду и постоянно, иначе забудут.
А ведь мы друг другу не очень нужны.
Зачем это всё, если мы
как-то друг другу противны.

<...>

Магда:
Да и вообще он не для заработка вкалывал,
боялся просто быть один.
Когда трудился, он любил,
в полцены все делал,
чтоб, может, и заказчик его полюбил.
И люди любили скидки Петера,
а Петера они любить
не успевали.
<...>
Ну в общем, поздно было,
остался Петер у меня,
я с ним легла,
ну просто так легла, не как к мужчине,
чтобы знал, что есть ну кто-то с ним,
а он, как все вы мужики, на автомате
изображать чего-то начал,
а сам-то не мог уже,
и как заплачет,
и вдруг как запоет:

<...>

Зоя:
Зачем же вы, не ожидала от вас.
Отсюда ведь не убежишь,
воруете прямо на глазах.

Магда:
Никто не остановится, пока не умрет,
Поверишь, Зоя, не воровала, просто взяла,
чтобы оказаться хуже, чем вы,
чтобы что-то хотя бы было сказано,
а то сказать совсем нечего,
а так, что-то хотя бы началось.

Сережа (толкает ее в спину):
Сука, заткнись.

<...>

Халил:
Представь, такая страна,
всем сытым приказали — будьте как любой,
то есть человек человеку душа,
будьте как девочка, что пошла пополоть поля,
а если не будете, мы вас сожжем дотла.

Нищие духом не постепенно, а сразу
должны получить дома
культуры, производства, разные корма.
Кто не согласен, уйдите,
так начинается война.

<...>

Магда (просыпается):
Я считаю искусство хорошее, это оно когда
будто мама, которая ожила на чуть-чуть,
хотя давно умерла,
ну или
если не мама, то сын,
ну который убился, а ты
хочешь, чтобы был,
а не не был он.

<...>

Остановка. Выходят Зоя, Сережа и Магда, не прощаясь ни с кем, как будто ничего и не было. Остаются и едут Халил и Тончик.

http://www.nlobooks.ru/node/3369

не прислняться и не прелюбодействовать