Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

лакан еще лакан

Лакан-ликбез – явление, так сказать, широко известное в узких кругах. Это теоретический семинар, посвященный, с одной стороны, упорному «возвращению к Лакану» – вопреки разнообразным от него отклонениям, с другой – попытка шагнуть дальше Лакана – в ситуацию современности. Своеобразная неверная верность. Каждое слово, написанное выше, вызывает сомнение, но что-то написать в качестве аннотации требует форма…

Говорить о том, что без Лакана ни одна современная «гуманитарная теория» или «активистская практика» невозможна, мы не будем. Думать и действовать можно и не зная, кто такой Лакан или что такое, например, акт высказывания. Однако это не означает, что подобное незнание избавит «теории и практики» от попадания в сети описанных Лаканом парадоксов, невозможностей и тупиков.

Понятие сцены и сцены на сцене и т.д. – очень важные для психоанализа материи, за что его и ругал, не переставая, Жиль Делез. Но пусть здесь будет сцена. И пусть на некоторое время на нее выйдет философ, исследователь критической и политической мысли, член редколлегии журнала «Транслит» и бессменный ведущий семинара Лакан-ликбез Александр Смулянский.

zQ26lZMR4DA

Итак, что же такое Лакан-Ликбез? Т.е. какого рода безграмотность в данном случае подлежит ликвидации? И почему что-то похожее на безграмотность в отношении Лакана неизменно и с некоторым опережением возникает?

Александр Смулянский: Название проекта иронично, поскольку термин ликбезпринадлежит совершенно к другому типу распространения знания, нежели тот тип, на котором основывается лакановское предприятие. Ликбез – это прикладная форма современной западноевропейской теории, обслуживающей знание по преимуществу не научное даже – хотя и его тоже – а именно философское. Не случайно эта форма выступает в итоге в виде Bildung-проекта – масштабного и всеохватывающего «образовательного процесса», в который непрерывно вовлечен субъект. Этот процесс оказался в некотором роде вершиной и вполне реальным практическим воплощением западной философии – воплощением одновременно культуртрегерским, этическим и нарративным. Практически весь мыслительный инструментарий, который субъект задействует в течение жизни, так или иначе наследует этому проекту – из него вышли все его учителя, но главное, что данный проект учит субъекта определенным образом читать (тексты). Среди последних выпадают из него лишь единицы – и лакановский текст, требующий особого режима чтения, входит в список таких исключений.

Тем не менее, некоторую «образовательную» функцию семинар все же выполняет. Так, я обнаружил, что, невзирая на огромное количество существующих материалов «по Лакану», – действующих семинаров, академических работ, словарей и т.п. – они все равно не в состоянии удовлетворить спрос на понимание лакановского аппарата. Это бессилие, несомненно, напрямую связано с особым характером предлагаемого Лаканом знания, о котором было сказано выше и которое в Bildung-проект укладывается чрезвычайно плохо. Сколько бы исследователи ни разбирали понятие того же «объекта а» или «влечения», у сообщества все равно остается ощущение недопонимания, и начать преодолевать его можно только сменив режим повествования.

Лакан-Ликбез идет уже более пяти лет. Причем он сразу шел в двух разных режимах: встречи с «живой» аудиторией и обращение к большому Другому посредством видеокамеры, диктофона и виртуального пространства Сети. Что собой представляет – как вам представляется – ваша аудитория?

Александр Смулянский: Если судить по некоторым личным сообщениям, то это люди, которые любят слушать лекции во время пробежки по парку или поездки в машине. )) На самом деле, никакого принципа ее формирования не существует, или же я просто его не уловил, поскольку семинар распространяется, как Вы верно заметили, дистанционно. Есть, правда, часть аудитории, которую я выделяю особо – они не слушают или еще не успели послушать, по их собственному признанию, его записи, но все равно задают вопросы, которые то и дело попадают в то, о чем я говорил или собираюсь говорить. Ничего мистического здесь нет. Именно так и работает режим производства, в который с огромными усилиями Лакан пытался перевести Bildung-машину – в режим синхронии вместо того режима диахронии, в котором эта машина, будучи предоставлена сама себе, склонна работать и производить знание.

Если предприятие Лакана – это действительно вовлечение в конфликт, то где сегодня пролегает линия фронта этого (или уже совсем другого?) конфликта?

Александр Смулянский: Ни одно из предприятий, которые каким-либо образом смогли покинуть герменевтическое царство современной западной философской мысли, никогда и ни с кем в конфликт не вступают. Это не их дело, поскольку конфликт возможен только на территории герменевтики с ее ставкой на «прочтение» и «жизнь в соответствии с прочтенным». Предприятия Фрейда и Лакана (хотя это касается, например, и Хайдеггера, ошибочно записанного в сторонники Bildung-пропаганды – причем в сторонники особо агрессивные, что усиливает недоразумение) рассчитаны на производство совершенно другого эффекта. Их дело – не полемическое соперничество за «картину мира», а репрезентация многочисленных сбоев и умолчаний в тех сферах общепринятого знания, которые на первый взгляд демонстрируют логичность и единодушие.

Благодаря Славою Жижеку, Лакан постепенно становится достоянием поп-культуры. Каковы следствия этого введения в психоанализ Лакана – глядя вкось – через массовую культуру?

Александр Смулянский: Следствий, на которые, если судить задним числом, рассчитывал сам Жижек, подобное предприятие не имеет. Более того, проведенный через жижековский текст лакановский психоанализ вовсе не становится массовым – это заблуждение. Напротив он впервые становится именно интеллектуальным, учитывая, что сам Лакан с интеллектуальной средой и характерной для нее критической мыслью ничего общего не имел. Жижек, таким образом, принес лакановскую теорию не массам, а университетам – хотя последние и делают вид, будто никакого Жижека не существует.

Маркс, который, как известно, не говорил глупостей, сказал, что быть радикальным – значит понимать. На сегодняшний день в этой формуле что-то поменялось? И насколько она вообще верна?

Александр Смулянский: При производстве психоаналитической мысли понимать (не забывайте, что «понимание» – это тоже классический герменевтический концепт) не требуется. Ваша речь должна быть нацелена не на понимание, а на репрезентацию. Операция эта отличается от понимания тем, что Вы предъявляете не «смысл» – занятие, в любом случае, безнадежное – а тревогу, присущую той дискурсивной области, которая на смысл претендует.

Что психоанализ может сказать о так называемом современном искусстве? Существуют ли между ними какие-то более или менее устойчивые «отношения», наподобие тех, какие иногда усматривают между психоанализом Лакана и сюрреализмом?

Александр Смулянский: Сегодня между этими сферами невозможно обнаружить ни устойчивого взаимодействия, ни какого-либо взаимного вспомоществования. Но не стоит обманываться, полагая, что раньше – в то же лакановское время – было как-то иначе. Более того, они нуждаются друг в друге очевидно неравномерно, и нужда со стороны искусства в теории ситуативно может быть выше, чем нужда теории в искусстве. В то же время нужда не означает близости. Принято считать, что современное искусство «пронизано», «пропитано» психоаналитической мыслью, но, если присмотреться, видно, что даже односторонний симбиоз между ними на практике не имеет места. То, что совриск ухватывает из теории, он ассимилирует так, что теория из этого невосстановима – это совершенно другой дискурс, из которого нет возврата в психоаналитический. Именно из-за этого все кураторские сопроводительские тексты, без которых произведение совриска сегодня просто не существует, производят такое специфическое впечатление – это своего рода шлак теории.

Недавно вышла ваша книга «Лакан-Ликбез (к понятию акта высказывания)». О чем она?

Александр Смулянский: В нее вошли три лекции прошлого года, иллюстрирующие положение современного субъекта, который является «современным» лишь постольку поскольку его речь, незримо для него самого, оказалась снабжена дополнительным измерением – актом высказывания. Именно это измерение ставит субъекта в характерные для него неловкие положения и вызывает в начале 20 века срочную необходимость ввести гипотезу «бессознательного». При этом данная гипотеза, несмотря на ее бесспорный потенциал, оказалась неустойчива и в итоге потребовала от психоанализа вступить на территорию, до того принадлежавшую лингвистике – как раз в тот момент, когда оказалось, что последняя с инстанцией акта по ряду причин не может управиться. В то же время лакановского вклада в эту область она так и не признала, притом что именно ряд лакановских наводок позволяет, наконец, приступить к формированию теории, которая показала бы, почему высказывание – и, шире, любая личная инициатива субъекта – так неустранимо связаны с тревогой.

Как по-Вашему акт соотносится с действием и практикой? И как соотносится понятие акта высказывания и практики современного активизма?

Александр Смулянский: Дело в том, что «акт» для Лакана имеет вовсе не тот смысл, который в него вкладывает западноевропейская метафизика. Последняя до сих пор – даром, что нам говорят, будто она «преодолена» и закончилась – продолжает влиять на наше восприятие в области, где мы по привычке мыслим в категориях «действия», «поступка» и т.п. Здесь нам, невзирая на школу критического мышления, все еще присущ своеобразный волюнтаризм с чрезвычайно сильной переоценкой акта именно как своего рода жеста. Принято отождествлять акт с поступком, хотя, если говорить в терминах символического, с обыденной точки зрения акт – это скорее «взмах», соответствующая жестикуляция, показывающая, что субъект «находится в деле». Акт в понимании такого рода обуславливает ангажемент, «вовлеченность» в процесс – именно так уже более двух столетий и понимается важнейшая для подобного типа мировоззрения категория «практики». На этой основе и формируется мировоззрение, на котором стоит современный активизм – например, политический или тот, что характерен для эстетических практик современного искусства. Акт с их точки зрения – это демонстрация движения, агентом которого выступает сам субъект.

Напротив, лакановский психоаналитический подход в разработке понятия акта движется в другую сторону – акт здесь не имеет отношения к «активности» и «практике» в их общепризнанном смысле. С метафизикой акта как выражением намерений субъекта оказывается покончено, поскольку акт не только не находится на уровне сознания (это мы знали уже от Фрейда), но и в дополнение к этому расположен «в другом месте» по отношению к существу «сказанного» или «сделанного» – то есть, лежит за пределами психического аппарата субъекта. Лакановский анализ впервые показывает структурный разрыв между тем, что субъект осуществляет – неважно, в речи или же в действии – и междуактом, который представляет собой виртуальную траекторию, уводящую за пределы как сознательных, так и «бессознательных» намерений – и в этом состоит безусловная новизна Лакана по отношению к Фрейду. Данная траектория существует в режиме, который поддается исследованию при помощи топологических аналогий, используемых Лаканом на протяжении многих лет в его «Семинарах». Эти аналогии нуждаются в истолковании, попытка которого и предпринята в публикуемых лекциях Лакан-ликбеза.

Книга Александра Смулянского «Лакан-ликбез (К понятию акта высказыния)» вышла в серии *démarche альманаха [Транслит] в декабре 2014.

Беседовал: Евгений Кучинов

http://abje.tk/alexsmul/